Златокудрая Эльза - Страница 38


К оглавлению

38

В эту минуту она охотно подошла бы к фон Вальде и откровенно объяснила, как ей противен его высокородный кузен, и что она нисколько не чувствует себя польщенной его вниманием, а напротив – считает его оскорблением для себя.

Но теперь уже поздно. Фон Вальде так спокойно и любезно разговаривает с мисс Мертенс о предстоящей поездке Рейнгарда в Англию, что казалось бы смешным возобновлять прежний неприятный разговор. К тому же он не удостаивал ее больше ни одним взглядом, несмотря на то, что она стояла рядом с мисс Мертенс.

– Я думаю сам поехать с ним в Англию, – заключил он. – Рейнгард возвратится сюда с вашей матушкой, а я намерен поручить его надзору Линдгоф, сам же проведу зиму в Лондоне. Весной отправлюсь в Шотландию…

– И целые длинные годы не вернетесь сюда? – прервала его мисс Мертенс с испугом и огорчением. – Неужели Тюринген не имеет для вас никакой притягательной силы?

– Напротив, но я страдаю здесь, а вам, думаю, известно, что смелая операция иногда быстро и успешно излечивает рану, между тем как при медленном и нерешительном лечении она может сделаться опасной. Я полагаю, что шотландский воздух будет очень полезен для меня.

Последним словам он постарался придать шутливый тон, но глубокая морщина на лбу обозначалась все резче и позволяла Елизавете сомневаться в его веселом настроении.

Он поклонился англичанке, затем медленно пошел по дорожке и вскоре исчез за клумбами.

– Вот тебе раз! – печально произнесла англичанка. – Вместо того, чтобы, как я надеялась, привезти к нам в Линдгоф молодую хозяйку, он опять отправится скитаться и будет пропадать годами. Впрочем, если принять во внимание здешние условия, это вполне понятно. Баронессу фон Лессен он терпеть не может, а между тем постоянно вынужден видеть ее у себя ввиду заявления Елены о том, что она только в обществе баронессы забывает всю безотрадность своего существования. К своему кузену он также не питает симпатии, ну, да по моему мнению, фон Гольфельд – ужасный человек, и я хорошо понимаю переживания брата за Елену, которая отдала тому свое сердце.

– Значит, вам тоже известно это? – спросила Елизавета.

– Ах, деточка, это давно знают все. Елена любит Гольфельда так глубоко и с таким самопожертвованием, как только может любить женщина, но это чувство, которым она только и живет, причинит ей когда-нибудь жесточайшее разочарование. Господин фон Вальде видит это, но не хочет открывать сестре глаза, чтобы не причинить ей смертельной боли.

После этого разговора Елизавета и мисс Мертенс вышли из особняка и стали подниматься по дороге в гору, где вскоре встретили Рейнгарда, возвращавшегося из деревни. Англичанка передала ему слова фон Вальде относительно путешествия в Англию.

– Он мне еще ничего не говорил об этом, – ответил Рейнгард, – но вид у него был такой, словно он хочет уехать из Линдгофа хоть сейчас. Еще бы: хозяин дома, а должен изображать пятую спицу в колеснице! Если бы я был на его месте, то показал бы им. Кажется, слава Богу, господин Гольфельд уехал на несколько дней в Оденбург. Управляющий привез известие, что его ключница внезапно ушла с места. Да ни одна и не останется – он слишком скуп.

Все дошли до замка. Гостья была встречена с радостью и распростертыми объятиями. Ферберы приложили все усилия, чтобы ей было у них уютно. Все было прибрано, повсюду лежали салфетки, на письменном столе тикали часы, на окне красовались цветы:

Пока мисс Мертенс раскладывала свои вещи, Елизавета занялась приготовлением чая. Тем временем подошел и дядя с Гектором и трубкой, Рейнгард тоже остался, так что собралось целое общество. Лесничий был в очень хорошем настроении, Елизавета сидела около него. Она прилагала все усилия, чтобы отвечать на его шутки, но ей это плохо удавалось. Дядя очень быстро заметил это и воскликнул:

– Эге, Эльза, да что с тобою? Тут что-то неладно! – Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – Ну, конечно, глаза совсем не такие. Ну надо же, что означает это печальное лицо монашенки?

Елизавета покраснела до корней волос, постаралась отделаться шуткой, и села за рояль, за которым дядя никогда не трогал ее.

Как благотворно подействовало на ее сжимавшееся сердце то, что она могла излиться в мощных аккордах! Оно говорило теперь сильным, могучим голосом. С души девушки как бы спала пелена, окутывавшая ее до сих пор, она с радостью и бесконечной мукой поняла, что любит…

Сколько времени она играла, Елизавета не знала. Но пришла в себя только тогда, когда из дверей на бюст Бетховена упала яркая полоса света. Мать зажгла большую лампу и дочь увидела, что дядя сидит возле нее на окне. Он, вероятно, подошел совсем тихо.

Когда она сняла руки с клавишей, он осторожно провел рукой по ее волосам и произнес растроганным голосом:

– Видишь ли, дитя, если бы я уже раньше не видел, что с тобою творится что-то особенное, то узнал бы это теперь из твоей игры.

13

После того, как мисс Мертенс поселилась в старом замке, семейная жизнь Ферберов приняла еще более уютный характер. Гувернантка чувствовала себя после долгих мучений у баронессы снова, как дома и была окружена лаской. Чтобы отплатить чем-нибудь за это, она старалась быть полезной где только могла. Главным образом, занималась с маленьким Эрнстом, который под ее руководством должен был учиться английскому и французскому языкам. Елизавета решила как можно лучше использовать время пребывания приятной гостьи и усердно занималась. Кроме того, это помогало ей справиться со своими мыслями.

Уроки с Еленой фон Вальде между тем шли своим чередом. Гольфельд пробыл в Оденбурге только один день, приходил по-прежнему слушать музыку и прилагал все старания, чтобы остаться с Елизаветой наедине. Он уже несколько раз придумывал разные предлоги, под которыми Елена должна была выйти в другую комнату, однако эти хитрости не достигали цели, так как Елизавета тотчас же вставала и уходила. О встречах по пути домой тоже нечего было думать, так как Эрнст и мисс Мертенс аккуратно выходили навстречу молодой девушке. Из-за всего этого посещения замка становились все более тягостными для Елизаветы, и она благодарила Бога, что скоро наступит день предполагаемого празднества, так как после него ежедневные уроки можно было прекратить.

38